Почему не все отличнки сдают ЕГЭ на 100 баллов и как избежать ошибок при подготовке | Мел

Почему не все отличнки сдают ЕГЭ на 100 баллов и как избежать ошибок при подготовке | Мел ЕГЭ

Егэ: дегенеративное зло или насущная потребность?

Сколько существует ЕГЭ, столько же ведутся ожесточённые дискуссии о его необходимости. Разговоры об этом то утихают, то разгораются с новой силой, и нет конца и краю этой проблеме. То ли в связи с критической ситуацией вокруг COVID-19, то ли с грядущими выборами в Государственную Думу, то ли Бог весть ещё с чем в последнее время чиновники стали активно высказывать крайне популярную в народе мысль: мол, ЕГЭ нужно отменить, система себя не оправдала, мы получили поколение «тупых детей» и так далее.

Так, депутат Государственной Думы Пётр Толстой утверждает, что

Тестовая система привела к тому, что старшекласников два-три года натаскивают с заполнением машиночитаемых текстов, чтобы они правильно проставили крестики — а предметам, которым должны учить, не учат (Российская газета)

Его поддержал председатель комитета Госдумы по образованию и науке Максим Зайцев. Он отметил, что детей уже с первого класса готовят к ЕГЭ, из-за чего они перестают углублённо изучать предметы (Известия).

С другой стороны, в начале 2021 года Владимир Путин, согласившись, что у ЕГЭ есть очевидные недостатки, сказал, что этот экзамен значительно облегчил абитуриентам из регионов поступление в крупные столичные вузы (Известия).

Так в чём же состоит ключевая проблема Единого государственного экзамена, из-за чего его так все ругают? Попробуем разобраться.

Парочка воспоминаний из моей жизни

Мне посчастливилось сдавать как традиционные выпускные/вступительные экзамены по билетам, так и ЕГЭ. В 9 классе (то был 2007 год) я сдавал историю и обществознание, к которым готовился на протяжении всего года: конспектировал «Историю России» Орлова, выписывал даты на карточки, ночами не спал и периодически бился в истерике. Прекрасно помню, как за 2 дня до экзамена у нас выключили свет, и я при свечах (!) и со слезами на глазах сотый раз перечитывал главу про Россию в 90-х годах. Со слезами, поскольку эти события никак не складывались в моей голове в стройную систему, а этот вопрос был в билетах.

На экзамене меня трясло от волнения. Казалось, я всё забыл; хотелось прочитать три тетради конспектов ещё раз. В голове вертелась навязчивая мысль: «зачем это всё нужно? Я же не в вуз поступаю, ну так зачем нас, школьников, так мучить?» Впрочем, экзамен прошёл успешно, правда я немного поднаврал про Серебряный век, но на вопросы культурного плана у нас всегда смотрели сквозь пальцы.

В 11 классе я вдруг решил стать врачом, а для этого надо было сдавать химию и биологию. Химией я увлекался в детстве, с химичкой дружил, но несмотря на это она говорила мне и моим родителям, что её предмет я не сдам (ха). 2009 год был то ли первым, то ли вторым годом, когда вузы обязали принимать абитуриентов по результатам ЕГЭ, и только в некоторых крупных заведениях (МГУ, МГТУ им. Баумана, медицинские вузы), а также в вузах творческой направленности разрешили оставить традиционный вступительный экзамен. Иначе говоря, я готовился как к ЕГЭ, так и по билетам.

Должен сказать, я не почувствовал никакой разницы между ЕГЭ и традиционным экзаменом. И то, и другое — большой стресс и нервы. К обоим нужно готовиться (это миф, что ЕГЭ проще устного экзамена), и к обоим нужно натаскиваться на определённый формат заданий (я на всю жизнь запомню, как судорожно прорешивал задачи по химии из сборника Пузакова).

В общем, всё закончилось благополучно. Все мои одноклассники сдали ЕГЭ, все поступили, все счастливы. Позже я спрашивал об этом однокурсников — у них тоже поступили все, кто хотел.

Анализ нападок на ЕГЭ

Я дал эту биографическую справку, чтобы показать, что я знаю о ЕГЭ не только как сторонний наблюдатель, но и как человек, который сам прошёл через этот механизм. Теперь давайте разберём самые распространённые нападки на ЕГЭ и подумаем, насколько они валидны.

№1: ЕГЭ — большой стресс для детей

Наверняка вы слышали про эксперимент «Маленький Альберт». Его провели в 1919 году психологи Джон Уотсон и Розали Рейнер. Сначала ребёнку показывали различные пушисто-плюшевые вещи белого цвета: крысу, кролика, вату, маску Санта-Клауса и так далее. Поначалу всё было нормально: ребёнок играл с этими объектами, интересовался ими и никоим образом их не боялся. Спустя некоторое время, когда маленькому Альберту снова дали крысу, Уотсон незаметно подкрался к нему сзади и… со всей силы ударил молотком по железной пластине. Мальчик, разумеется, испугался внезапного звука, а спустя несколько повторений (невероятная жестокость, не так ли?) стал панически бояться крысу даже без металлического грохота. Что интересно, позже ребёнок проявлял реакцию страха ко всем упомянутым выше белым пушисто-плюшевым предметам, поскольку они визуально и тактильно ассоциировались со страшной крысой, «издающей» пугающие звуки.

В сходную ситуацию попадают дети, которым предстоит сдавать ЕГЭ. Сам по себе экзамен не таит в себе биологическую, какую-то даже хтоническую угрозу. Тест тебя не сожрёт, он не может откусить голову, не может даже обидеть — это просто набор эмоционально нейтральных заданий разной степени осмысленности. Мы узнаём об этой угрозе только от окружающих — учителей, родителей, всезнающей соседки, интернет-троллей и так далее. Именно они, а не ЕГЭ, нагнетают атмосферу неминуемого ужаса, которая переносится на сам экзамен и всё, что с ним связано (заметили ли вы, как с внедрением ЕГЭ появилось очень много людей, кои «не умеют писать тесты»?).

Экзаменов боялись всегда, и не надо делать этот страх уникальным для ЕГЭ.

№2: тесты хуже, чем устный экзамен и/или эссе

Есть убеждение, что формат собеседования или эссе не только значительно превосходит тесты по способности оценить уровень знаний учащихся — он в принципе более совершенный по сравнению с этой «жалкой угадайкой». Более того, собеседование и эссе воспринимаются как что-то настолько же естественное для человека, как дыхание, тогда как «решение тестов» — это некий искусственный и очень трудоёмкий навык, которому нужно учиться. Говорят об этом всегда в такой язвительной тональности, что невольно складывается впечатление, будто любую обезьяну можно научить успешно писать тесты.

Это убеждение не выдерживает никакой рациональной критики. Во-первых, тестовый формат значительно превосходит собеседование и эссе в плане объёма проверяемых знаний. Тест из 60 вопросов, на решение которого уйдёт от силы полчаса, может охватить значительно больше изучаемых разделов, чем собеседование той же продолжительности. Чтобы глубже оценить какую-то конкретную тему, достаточно добавить больше соответствующих вопросов.

Во-вторых, вспомните все устные экзамены, которые вы когда-либо сдавали, и скажите: может ли тест вас морально раздавить, да так, что вы попросту не сможете ничего сказать? Можете ли вы не понравиться тесту, потому что «вы же девушка, вам детей рожать надо, а не учиться, поэтому я поставлю вам »4» вместо »5»»? Может ли в этой связи тест намеренно поставить перед вами цепочку ублюдочных, с потолка взятых вопросов с очевидной целью «завалить»? И можно ли сдать тест благодаря короткой юбочке и безукоризненной улыбке, а не благодаря собственным знаниям?

В-третьих, ошибочно считать собеседование естественным лишь потому, что естественен диалог между людьми. Безусловно, все мы общаемся друг с другом, но человеку свойственно избегать ситуаций, в которых его оценивают и критикуют, тем более если эта оценка составляет саму суть взаимодействия. Диалог — это всегда коммуникация на равных, не подчинённая строгому регламенту, свободная от личностных оценок и не несущая под собой угрозу каких-либо административных, финансовых и прочих санкций. Собеседование с экзаменатором — явление диаметрально противоположное спонтанному общению, и среди всех разновидностей межличностной коммуникации это столь же противоестественная форма, как, например, судебное слушанье.

Напротив, тестовые задания априори ассоциируются с обучением. Для проверки знаний используется не извращённая форма коммуникации, а специально разработанный для целей такой проверки формат, причём лишённый всех недостатков взаимодействия между людьми — предвзятости, плохого настроения, желания произвести впечатление и так далее.

Формат теста значительно превосходит собеседование и эссе в плане проверки знаний фактического материала. Подавляющее большинство вопросов «на понимание», которые ставятся на устном экзамене, можно успешно смоделировать в тестовой форме. ЕГЭ включает в себя все форматы — от простых заданий на выбор одного правильного ответа до эссе и даже беседы с экзаменатором там, где это действительно необходимо.

№3: учителя натаскивают детей правильно проставлять крестики, а предмету не учат

Думаю, все чувствуют в этой фразе слащавый привкус популизма, от которого аж челюсти сводит. Представьте, как 11-классники приходят 1 сентября в школу, а учитель им говорит: «дети, больше мы математикой/историей/физикой заниматься не будем, вместо этого мы весь год будем учиться ставить крестики и заполнять бланк печатными буковками». Так выпускной класс школы превращается даже не в началку, а в детский сад, где детей учат писать прописи.

Обращаюсь к людям, которые действительно так считают: вам самим не смешно? Неужели вы всерьёз думаете, что заполнение бланка ЕГЭ — это какая-то высшая премудрость? Тем более, что на самом бланке указано, как нужно писать буквы и какие крестики ставить.

Впрочем, я соглашусь с тем, что правила заполнения бланков могут показаться несколько обескураживающими. Прекрасная альтернатива — проводить экзамен на компьютере, как это сделали в прошлом году на ЕГЭ по информатике. И время сэкономим, и профилактируем лишние ошибки по невнимательности.

№4: дети перестали углублённо изучать предметы

Здесь у нас целых три проблемы:

— Вместо того, чтобы с головой погружаться в предмет, дети готовят лишь те темы и в том объёме, которые проверяются на ЕГЭ.

— Дети прицельно занимаются только теми предметами, по которым будут сдавать экзамены, пренебрегая остальными.

— Учителя перестают объяснять материал по-старинке и вместо этого разбирают с детьми задания из сборников по подготовке к ЕГЭ и решают тренировочные варианты.

Пойдём по порядку.

Отказ детей от углублённого изучения предмета полностью оправдан самим фактом предстоящего экзамена, а не одним лишь ЕГЭ. Если человек знает, что у него будет экзамен, то он будет к нему готовиться — это вполне закономерная реакция. На первый план выходят прикладные вопросы: зачем мне влезать в дебри, если на экзамене их не спрашивают? Лучше я хорошо выучу то, что будут спрашивать, чем буду тратить время на высшие сферы. В конце концов, глубокое погружение в предмет — функция вуза, а не школы.

С другой стороны, никто не отменял профильные олимпиады. Победа в них — отличная возможность поступить в вуз без экзамена. Но согласитесь, полностью полагаться на вероятную победу в олимпиаде, по меньшей мере, неблагоразумно. Вероятность занять призовое место крайне мала, а потому дети выбирают путь наименьшего сопротивления: вовсе отказаться от участия в олимпиадах и готовиться к обычным экзаменам. Это банальная человеческая психология, и ничего вопиющего здесь нет.

Далее. Всю жизнь было так, что дети прицельно готовились к тем предметам, по которым будут сдавать экзамены. В традиционном формате дети заучивают билеты, в формате ЕГЭ — прорешивают тесты и задачи. Ожидать чего-то другого наивно и глупо, потому что человек всегда будет заниматься тем, что для него более приоритетно, пренебрегая всем остальным. В сутках всего 24 часа, психические ресурсы у всех крайне ограничены, и их надо грамотно распределять. Нервные срывы, истерики и вещи похуже происходят из-за того, что взрослые плохо понимают этот принцип и пытаются сделать из детей шнецов, швецов и на дуде игрецов. Так не бывает, и вдохновляться круглыми отличниками не стоит: за этим почти всегда стоят какие-нибудь существенные психологические проблемы.

Толпа имеет наглость бросать камни в учителей, которые берут на себя ответственность готовить детей к ЕГЭ. По их мнению, было бы лучше, если бы учитель продолжал вести занятия как раньше (неактуальный материал, неактуальные контрольные работы), а детям и их родителям пришлось бы либо искать репетиторов, либо готовиться к экзамену самостоятельно.

Опять же, так было всегда. Даже до ЕГЭ учебный план выпускных классов целиком и полностью состоял из повторения ранее пройденного, решения типовых задач, написания сочинений на типовые темы и так далее. С внедрением ЕГЭ этот аспект никуда не делся: учителя по-прежнему разбирают с детьми материал, прорабатывают трудные темы, учатся решать типовые задания. Как и ученики, эти учителя понимают, что времени мало, нужно успеть всё сделать, а потому занимаются тем, что приоритетно, то есть готовят детей к экзамену. Я просто не могу понять, как это можно порицать.

Обществу нужно почаще вспоминать, что рядом со словом «школа» всегда стоит слово «общеобразовательная». Функция школы — задать перспективу, создать широкую рамку наук и снабдить учеников элементарными знаниями и компетенциями. Уже на этом фундаменте они впоследствии, будучи студентами коллеждей и вузов, смогут выстроить стройное здание глубокого, компетентного понимания. Были бы кости, а мясо нарастёт.

Никогда не забывайте об общеобразовательной природе школы.

№5: в ЕГЭ полно двусмысленных вопросов и неоднозначных формулировок

Нисколько не отрицая этой возможности, должен сказать, что чаще всего я слышу это возражение от людей, не имеющих основательных научных познаний. Обычно эти люди, склонные либо забалтывать преподавателя, либо немотивированные к нормальному образованию.

Составление контрольных вопросов и заданий — это целое искусство. Тесты нельзя составлять на коленке в свободное от работы времени. В противном случае и правда получается совершеннейшая дурь, при виде которой хочется промыть глаза хлоргексидином. Неоднозначные и двусмысленные формулировки — проблема компетентности в области составления контрольных заданий, а не дефект ЕГЭ как формата.

Если вы считаете, что устный экзамен и эссе лишены этого недостатка, то вы заблуждаетесь. Порой слушаешь беседу студента с экзаменатором и диву даёшься: один вещает про Фому, второй про Ерёму, друг друга не понимают, раздражаются, а потом переходят к следующему вопросу. С эссе то же самое: просят в задании, например, оценить реформы Петра I, а ученик льёт воду, путается в собственных мысленных конструкциях, потому что задание ну уж слишком общего характера, и на эту тему можно написать целую монографию, а от ребёнка требуется по сути короткая заметка на 2 страницы.

№6: дети не учатся, а гонятся за баллами

Подобное возражение может высказать только тот человек, который забыл, что один из столпов системы образования в России — это оценка знаний учащихся. Разумеется, дети будут гнаться за баллами, потому что от этого напрямую зависит, поступят ли они на бюджет или на контракт и поступят ли вообще. Глупо ожидать от них какого-то иного подхода.

ЕГЭ как таковой тут снова ни при чём. Неважно, по какой системе ты получаешь оценку — по 100-балльной или по 5-балльной (как на традиционном экзамене), ты всё равно стремишься получить наибольшую возможную цифру, потому что именно на неё будут смотреть при поступлении в вуз.

№7: ЕГЭ сделало наших детей тупыми

Когда я слышу подобные восклики, я теряю дар речи, потому что не знаю, с какой стороны начать контраргументацию. С чего вы взяли, что они тупые? Вы что, настолько презрительно относитесь к своим детям? Как вы поняли, что они тупые? С чем/кем сравнивали? Или в вас говорят застарелые, насквозь мхом проросшие комплексы, и вы не можете отойти от шока, когда вместо маленького послушного солнышка-супергероя вдруг увидели личность со своими проблемами, которая пытается адаптироваться к жизни?

Я не наблюдаю достоверных признаков «отупления молодёжи». Да, дети другие, в некоторых моментах принципиально другие, но в плане интеллекта и эрудиции они ничуть ни хуже, а то и лучше нас с вами, когда ещё мы в школу ходили. Напротив, молодое поколение менее доверчиво, склонно проверять информацию, имеет особое чутьё на bullshit, способно критически воспринимать информацию. То, что дети не читают книг, снимают чёрт знает что для Тик Тока, играют в видеоигры — очевидно, последствие не ЕГЭ, а значительно более глобальных социокультурных изменений, в том числе гибели феномена детства и стирания границ между ребёнком и взрослым.

Поэтому всем кричащим, что «молодое поколение никуда не годится», «это ЕГЭ и тесты делают детей тупыми», я хочу сказать: посмотрите сначала на себя, оцените самих себя здраво (хотя вы на это не способны, раз позволяете себе такие высказывания), а потом посмотрите на молодёжь. Выйдите уже, наконец, из этой избитой парадигмы отцов и детей и сами станьте полноценными членами общества.

Стоит ли отказываться от ЕГЭ?

К сожалению, никакие доводы в пользу ЕГЭ, даже вдоль и поперёк подтверждённые фактами, не смогут закрыть недовольство толпы. Можно хоть об стенку разбиться, но оппонент всё равно скажет: «и всё же ЕГЭ — это плохо, надо вернуть традиционный экзамен».

Обусловлено это тем, что возражения против ЕГЭ укоренены в мировоззрении и банальной человеческой лени. Кто в этом виноват, трудно сказать, но с самого начала имидж ЕГЭ был довольно агрессивный. Его преподносили как достойную альтернативу традиционной экзаменовке, идущей ещё с советских времён. Ностальгия и иррациональный консерватизм — вещи очень коварные, и зачастую они блокируют восприятие новшеств на самом неожиданном уровне. Поддержка ЕГЭ воспринимается как прямая нападка на доброе и безусловно хорошее прошлое, где помимо «лучшей в мире системы образования» было ещё надоевшее до чёртиков мороженое и Бог весть что ещё. Масла в огонь подливает и то, что ЕГЭ создан по мотивам крупных американских экзаментов, таких как SAT, MAT, GMAT и других. В США их тоже часто критикуют, но никто в здравом уме не предлагает полностью от них отказаться.

Но опять же, Америка нам не указ. Как говорил про американцев сатирик и великий «филолог» Михаил Задорнов, «ну тупыыыееее!» Несмотря на то, что США по-прежнему остаются лидерами научно-технического прогресса, наш человек всё ещё думает, что он на порядок умнее, грамотнее и эрудированнее среднестатистического американца (что не соответствует истине — там живут точно такие же в интеллектуальном плане люди, как и в России, ни лучше и ни хуже).

Отказ от ЕГЭ станет большим шагом назад. Резко замедлится социальная мобильность, поднимется уровень коррупции в образовательных организациях. Проблемы экзаменационной нервотрёпки и «отсутствия глубокого преподавания» никуда не исчезнут.

ЕГЭ должен остаться главным экзаменом для выпускников школ. Я вижу в этой перспективе несколько направлений работы:

— ЕГЭ обязательно надо переводить в компьютерный вариант. Это значительно упростит жизнь как экзаменуемым, так и проверяющим.

— Между средним и высшим образованием должен быть постоянный диалог, дабы не получалось так, что на экзамене проверяется вовсе не то, что требуется для обучения в вузе. Благодаря этому диалогу ЕГЭ станет полноценным мостиком между школой и университетом.

— Важно поддерживать здоровый психологический климат перед и во время экзамена. В любом коллективе есть «привычный паникёр», у которого всё всегда плохо и страшно. Такое ощущение, будто в нашем обществе таких людей уж слишком много.

Но, конечно, самую главную работу должен проделывать каждый из нас: учиться рассуждать, не поддаваться панике и острым эмоциям, овладевать навыками не только конструктивной, но и плодовитой дискуссии. Утопия? Возможно, но зато какая прекрасная.

===================================================================

Источник: «Гнозис и разум», https://egelive.ru/@gnosis_i_razum-ege-degenerativnoe-zlo-ili-nasuschnaya-potrebnost

Оцените статью
ЕГЭ Live